А у нас в квартире отопление! А у Вас?

Комнату украшает высокохудожественная аква-роспись по потолку



На чердаке - импровизированный SPA-бассейн

Спонсор теплой и мокрой зимы - ЖЭУ-3

Мы гордо называем свою страну Россия, а иностранцы завистливо говорят – Раша. Но все-таки она наша. Наша Раша.

Они настолько удачно встретились в оркестре, что абсолютно разные музыкальные партии сливаются в идеальную гармонию.
Они настолько профессионалы, что каждый из них даже внешне похож на свой инструмент. Кларнет, соло, бас, саксофон и ударные - их живые продолжения.
И кто бы знал, что случайный прохожий с вопросом "А где в этом городе продуктовый, пельменей купить?", окажется Александром Гуреевым, если бы он не выдал приветственное соло на "лучшем питерском джазовом" саксе.
Ну а Дмитрий Юрьич - это сверхчеловек, превращающий музыку и тексты в космической энергии субстанцию.

 Вторжение в личное пространство - неизлечимая болезнь большого российского города.

Удивительная штука, даже если тротуар позволяет свободно разойтись по меньшей мере пятерке прохожих, один непременно отдавит ногу другому, или ударит по руке, или выбьет плечо, или грубо шаркнет брезентовым рюкзаком по кожаной сумке.

Мы так любим набиться у выхода из автобуса, наваливаясь друг на друга, при абсолютно пустом салоне. Потому что выходить нам через 6 остановок, а кому-то, может быть, предстоит проехать дальше.

Особая хохма происходит в лифтах бизнес-центров. Каждый толстопуз считает своим долгом огромным потным животом забить пассажиров в дальний угол, недоумевая,  что о его "дружеском плече" и жарком сопении в шею этим утром мечтал не всякий.

Новый эксперимент - прокладывать утренний путь дальними тропами тихих дворов многоэтажек,  как и следовало ожидать, с первого раза провалился.  Автомобили сдают назад в двух сантиметрах от босоножек, подрезают шаги резким стартом из-за угла, большие тети большими спинами заслоняют проходы в арки, дачники загружают "Москвичи" десятками садово-огородных ящиков так, что приходится смиряться и с закружившейся от петляний головой выныривать из густозаселенного чрева двора на главную улицу. А там - сами понимаете...

Чувство коллективизма в соотечественниках неистребимо.

Иногда в нерешительных метаниях и раздумьях о том, "чего бы такого поделать" из бесконечного подручного многообразия, проходит столько времени, что его совсем не остается.  А если и остается, то только на то, чтобы помечтать, "чего бы такого из этого могло получиться".
Все от того, что слишком уж много вариантов этих самых дел. И нечем ограничить их в пространственном смысле, и некем в физическом.
Вот узники Европы в книгах лепят фигурки из хлеба, или годами роют вилкой подкопы. По паре сантиметров в день. Потому что за крепостной стеной Сена, а за спиной палач.
А сказочные русские богатыри стоят на вечном распутье. Часами стоят. Потому что ветер вольный да конь вороной.

Трудно дается человечеству свобода действий.
Вот и выдумывает оно самоограничения.-)

Непростительно, хоть и приятно было быть занятой слизыванием отмыванием шоколадных рек после дружеской фондю-пати, и не слишком яростно бороться с первоапрельскими шутками интернет-оператора, чтобы вот так запоздало изваять фотоотчет и не подвести его героев.
Рассказы будут лишними и неправдоподобными. К тому же, все восторги и приступы слюноотделения умещаются в одном лаконичном, но емком "оуо!".


А спасибо, ах, какое кое-кому спасибо;)

Послушайте! Ведь необыкновенное же ощущение - быть выплюнутым из пасти ночных развлечений в пустоту предрассветного города.
Променять семь часов хаотичных движений, сотни взмокших человеческих тел и сколько-то кубометров спертого углекислого воздуха на звенящую тишину, снежное конфетти, тусклый свет фонарей и одинокую дорожку следов на самой главной улице.
Право, момент, когда у  города-организма сорвали стоп-кран, трудно с чем-то сравнить.
И невозможно запечатлеть.

Ланфрен-Ланфра, Лантатика,
Там свеж ручей, трава густа,
Постель из ландышей пуста.
Лети в мой сад, голубка!

О том, что предстояло сегодня увидеть и услышать на ул. Фрунзе, известно было ничтожно мало. Приехал Псой Короленко. Возможно, споет "Акырыкыкынды" и "Все люди б****". Поэтому мы идем в "Трубу".
В единственной hand-made афише значился вовсе не концерт, а фильм "Третья Мещанская".

Посмотреть черно-белое кино 20-х годов с рябью, титрами, живым фортепианным саундтреком и глубоко эмоциональным поэтическим сопровождением Псоя - это фантастическое торжество искусства, которое должно быть "понятно народу" (В.И. Ленин), но таковым не является.  Истории тройных брачных союзов эстетично нравоучительны. Женщина эпохи декаданса, неугомонно обслуживающая нехитрый быт  двух своих ненаглядных мужчин, отказавшись от "аборта в складчину" в конце собирает пожитки и на сносях отправляется за светлым будущим на целину.  А они остаются делить диван, пить чай и доказывать друг другу, кто из них  "не щуплый". Так или иначе, но все счастливы!
Кстати о чае. Чай с сушками и вареньем - лучшее мещанское лакомство. Полный восторг от десертного ретро с железными подстаканниками.
Кстати о Ленине. Вот он лежит себе там в мавзолее, по сути восковая оболочка, а сегодня ночью о нем много читали в отдельно взятой кухне на ул. Октябрьская, что рядом с ул. Революции.
О том, как партийные теоретики "в благих целях" перевирали тезисы, вышедшие из его уст и из под пера. О том, как за расследования и доказательства таких идеологически выгодных парафразов записей Ильича, отправляли в застенки маститых историков.  О том, как вождь революции, низкорослый картавый человек на броневике, сам ежесекундно опровергал  и подвергал сомнению собственные  слова.
Сегодня утром в отдельно взятой спальне по тому же адресу наблюдали завораживающий кинокадр, как в лучах заката чугунная фигура поверженного идола, по привычке победоносно пролетает над Берлином, где вот-вот успела рухнуть разделительная стена.
Кстати о Псое Короленко.
Коктейль из сложновымудренных французских средневековых мадригалов и гимнов еврейских революционеров - последнее увлечение мастера перфомансов  -   просто необходимо было разбавить чем-то вызывающе примитивным. 
Очень хотелось спеть "Я одинокий бродяга любви, Казанова!" И мы сделали это на перекрестке с ул. Ленина. Часом позже с удивлением обнаружив, что живая икона разрушенного храма советской эстрады Леонтьев сегодня дает концерт в ДУ.
А "Акырыкыкынды" нам так и не спели.

Помните, когда мы пугали старших щербатой улыбкой, пределом мечтаний был лев Фред с рюкзаком из коллекции киндер-сюрпризов? Или тридцать восьмой вкладыш Love is... - единственная недостающая серия из жвачка-шоу о любви горячего турецкого мальчика к юной белокурой наташе?
И так сильно, так страстно  хотелось их заполучить, что шестилетняя жизнь теряла свой смысл, а радужный мир лишался красок и заливался слезами, когда из обертки извлекался очередной  "повтор".
Чтобы получить желаемое, в ход шли любые ухищрения и способы, граничащие с криминалом - от  честного бартера до тайной подмены.
На рубеже человеческой зрелости  вожделенными становятся иные вещи: от костюма с иголочки и апартаментов-люкс до королевы красоты и мирового господства, от непременного "выйти замуж в этом году" до стратегического плана прибыльного развода с олигархом, от отпуска в Крыму до космического вояжа.
Ведь мечты и цели неразрывно связаны с ценностями. Что-то из чего-то следует.

Из какого бы вишлиста мы ни выбирали - детского или взрослого, желание и там, и там имеет одинаковую силу. Будь то сущая мелочь или нечто в общечеловеческом смысле глобальное.

Мимолетное общение с теми, кто силой желания переводит ценности из области жизненных принципов в мир реальный , толкает к трудносудитьнасколькологичному наблюдению.
С возрастом меняются не сами ценности, а только их вещественный масштаб.
Ценность - это что-то обезличенное и сокровенное, вроде ощущения...

Вот ведь нелегко так с лёту ухватить за хвост и запротоколировать ускользающее настоящее, будь то сон или явь. События и переживания принимают одну из двух своих форм: они либо слишком дискретны и как летучий газ растворяются в эфире за сиюминутностью и малой значимостью, либо настолько важны и возвышенны, что не передать словами, пусть даже самыми высокопарными.
Кто же захочет одним кликом на "send" бездарно распылить в атмосферу драгоценный флакон собственного счастья? Или послужить причиной кармического расстройства у кого-нибудь из знакомцев, излив на него вредоносный поток негатива.
Есть совет. Все хорошее - в личный банк позитива, все сомнительное - в утиль на переработку в энергетическое топливо. И дивиденды не заставят себя ждать.
Можно выучиться психотехникам и заслоняться "стеной дождя", чтобы не слышать того, чего не хочется слышать...не видеть...не чувствовать.
Можно, бультыхаясь в подгорающей каше исходящего конвульсиями  бизнеса,  сводить глаза к носу и подолгу повторять про себя как заклинание дурацкую фразу "какбе реальни крабе":-))))))
Поверьте, результат один. Со стороны это выглядит как улыбка Джоконды. Загадочно, глубокомысленно и вдохновенно.
Другое дело, что придет момент - и в позитивной копилке не останется места под очередной новехонький пятачок. И переработанный утиль отрицательного опыта уж больно начнет зудеть в полушариях, и без пользы вертеться шилом в полушариях других. А значит - настанет пора его во что-то инвестировать. Во что-то новое, полезное, захватывающее, всеобъемлющее.
Чтобы критическая масса трудового потенциала и пионерских восторгов не перегорела в, простите, навоз, все нужно делать вовремя. Не во-время, потому что 25.  А вовремя, потому что пришло оно, это время и пробило "бымс". Время менять, меняться, ворочать и сворачивать.
И кто знает, правильно ли ты разгадаешь нужный момент, на том ли круге свернешь, чтобы он не замкнулся, а стал лишь витком спирали, сомневаться и оглядываться не стоит. Даже у кругосвета наверняка сотни маршрутов.

Впереди лабиринт новых ощущений: период распущенных парусов и встреч с попутными ветрами.
И хорошо бы канатам хватило крепкости, чтобы любой шторм показался бурей в стакане.

- Интересно, почему о неестественном говорят "как в кино"? Вы когда-нибудь задумывались, почему люди не воспринимают кино всерьез?
- Наверное потому, что мы ходим в кино, когда все хорошо.
- А, по вашему, надо ходить, когда все плохо?
- Может быть...

— Вы знаете скульптора Джакометти? Он однажды сказал, что если бы он мог спасти из огня всего одну вещь — полотно Рембрандта или кошку, он выбрал бы кошку.
— Замечательно сказано.
— И еще он добавил, что кошку бы он потом отпустил. Он хотел сказать, что между Искусством и Жизнью, он выбирает Жизнь.


К. Лелуш "Мужчина и женщина"

Иногда я придумываю судьбы незнакомым попутчикам. Не потому что бывает нечем занять время (плеер и  набор "свежей прессы первой необходимости" всегда под рукой), а потому что порой интересно прочесть историю, которая скрывается за случайно встреченными "зеркалами души". Пусть она будет мало правдивой, или даже фантастической. Счастливой или трагичной.
Сегодня на вокзале в газель подсела молодая семья: парень, девушка и их сын. Называть их мужчиной и женщиной как-то неловко, уж слишком юные лица, уж слишком, показалось, много страха в глазах перед  Городом. У всех троих плохонькие, потрепанные тулупчики, как с чужого плеча - она то и дело ныряет подбородком в чересчур широкий ворот, он закатывает длинные рукава, когда тянется к дорожной черной сумке. У мальчонки - короткие штаны, девичье пальтецо и нет передних зубов.
Когда из салона передают за проезд, она протягивает очень грязную ладонь. Под бурым налетом - гладкая, совершенно не натруженная рука с тоненькими, слабо проглядывающими сквозь кожу  голубыми прожилками. Спокойная, чуть круглая кисть. Трудно подумать, что ей мало приходится работать. Скорее, она еще слишком молода.
На ногтях следы давнего маникюра, с неровной кромкой. Такого синюшно-перламутрового, как в начале 90-х тиражировали в модных пузырьках с надписью Kiki. На губах малиновая помада. Наверное, ей хочется нравиться и быть красивой. Огромные синие глаза выдают то умиление, то опасение, то тоску и даже горе. Взгляд то загорается, то гаснет. Слезы исчезают так же мгновенно, как появляются, не успев даже скатиться с ресниц. Все это притягивает внимание.
Может быть, она родилась за сотни километров от этого города. Бежала по лесной просеке босыми ногами, в венке из одуванчиков и грызла горбушку. Потом, точно как подружки, обклеивала стены постерами "Иванушек". Мечтала о том, как поступит "на певицу", поедет в город, будет выступать в клубах и на летних площадках, а однажды ее обязательно заметят. Потом она подрастет  и  все вокруг утратит романтический флёр. Она будет мечтать о медицинском институте, о работе в скорой помощи и триумфальном спасении  больных.  Но экзамены будут провалены, и она выйдет замуж за одноклассника-механизатора, который еще в 5 классе швырял в нее тряпку, испачканную мелом. В знак внимания. И все будет скромно, но совсем не плохо: муж, сын, дом, дни рождения, лес и река. Родители живы, и почти здоровы. Никто не знает, как будет дальше, но главное, чтобы не хуже.

И вот она смотрит на Город из окна желтой посудины, так, как будто он никогда не станет ее Городом. Потому что она вылечит сына и вернется. Обязательно вылечит - и это главное.

Выуживает из сумки смятый прозрачный пакет с полотенцем, детской одеждой, банкой сока и бумагами. Снова слеза, беглый взгляд на сына, улыбка. Они вышли у главного корпуса больницы.
Такая типичная история Золушки из провинции. Так и оставшейся Золушкой.

А что занимает ваши мысли и детскую фантазию в пути?

Возрастная черта любого 14-летнего индивидуума - чувствовать себя достаточно взрослым, чтобы совершать глупости.

А повзрослев,  уже в лет так 18-ть, мечтать о том, чтобы променять целый вагон ответственности на маленькую тележку глупостей.

В беседе с любезнейшей somerfic мы умозаключили, что явь это, возможно, сон...и с окончанием жизни мы засыпаем, а пробуждаемся, лишь заново рождаясь.

И вот когда все смешалось в доме Облонских, пришла мысль

А может все мы вправду спим?
И нам все это снится.
А в один прекрасный день мы вдруг очнемся в Париже. Под каштаном.
?
UPD: На наш запрос из космоса на помощь пришла Рената Литвинова.
"....Ведь никто не знает — спим ли мы сейчас, а там, быть может, — реальность".
("МК", 18 октября 2007 г.)

Какие бабы - такое и лето...

Кто бы знал, что в Красноярске водятся такие нежные создания...

Крокодил не ловится, не растет кокос.

Ядовито-зеленые самолеты [aëroplanum viridis toxicus vulgaris] - отряд поворотнокрылых, семейство воздухоплавающих — единицы авиапарка компании [на этом месте могла бы быть ваша реклама] Airlines.

Ареал обитания - северные и южные широты.
Питаются преимущественно продуктами перегонки тяжелых нефтепродуктов.

Характеризуются ярким оперением агрессивных оттенков. Часто мимикрируют под летающие огурцы.

Размножаются турбореактивными двигателями, активный брачный период совпадает с сезоном отпусков homosapiens.

Зимовки ядовито-зеленых самолетов расположены в ангарах — эндемически изолированных зонах.

При попадании в турбулентную среду ядовито-зеленые самолеты остро реагируют на неоднородность воздушных потоков - их активно тошнит, за что заядлые аэролюбители окрестили их турбуляторами.

Вид образует 8 разобщенных популяций — А310-200/300, А319-100, A320, Boeing 737-400, Boeing 737-500, и включает реликтовые особи Ил-86 и Ту-154М.

Оседлая популяция гнездится в Западной Сибири. Мигрирующая материковая популяция способна совершать дальние и сверхдальние полеты, пересекать меридианы, параллели и экватор.

Ядовито-зеленые самолеты классифицируются как вид, находящийся под угрозой уничтожения, численность особей репродуктивного возраста которого с каждым годом уменьшается и может достичь критического уровня.

А люблю я их за цвет и НЕБО.